В каникулы они виделись где и когда придется, безо всякого расписания.

В четверг вечером Джон позвонил Джонеси и попросил перенести встречу на более ранний час, потому что в четыре часа приезжал его кузен. Поскольку занятия не начались, Колдер-Хауз еще не открылся для студентов. Джона пустили под тем предлогом, что он купил книги в гарвардском магазине и хочет оставить их в общежитии.

— Хватит болтать. — Джонеси улеглась на него. — Делай, что я говорю.

Джон перекатился на Джонеси.

Джонеси скинула Джона на пол.

— Эй! — На полу Джон приподнялся на локтях.

Пальчики Джонеси играли его волосами.

— Теперь ты будешь хорошим мальчиком?

— Я не знаю.

— Конечно же, будешь.

— Когда мы что-нибудь будем делать по-моему?

— Никогда, — честно ответила Джонеси. — А теперь возвращайся.

Джон снова залез на кровать. И на Джонеси.

— А теперь делай то, что я говорю. Ни больше и ни меньше!

* * *

— Вот что я тебе скажу, Джон. Ты холодный.

— Что ты имеешь в виду?

Пот выступил на верхней губе и шее Джонеси.

Кожа Джона оставалась прохладной.

— Разве ты не счастлив? — спросила Джонеси.

— А ты не думаешь, что все может быть лучше для нас обоих, если ты позволишь мне внести и свою лепту в акт совокупления, помимо чисто механических движений то ли снизу, то ли сверху? — спросил Джон.

— Ты хочешь сказать, если я разрешу тебе делать то, что тебе хочется?

— Да. — Джон коснулся двух своих ребер, на которых откуда-то появился синяк. — Именно об этом я и толкую.

— Господи. — Джонеси встала, направилась к стулу, на котором лежали ее бюстгальтер, трусики, юбка и блузка. — Кто знает, что это может быть?

— Что это ты делаешь?

— Хочу одеться.

— Но еще половина третьего. Разве ты не поедешь со мной на автовокзал?