— И по своему ружью. — Скайлар оглядел автовокзал. — Разве тут не найдется людей, которых стоит отстрелять?

— Да, найдется.

— Кто эти странного вида мужчины, что сидят на той скамейке у стены? Они никуда не едут. Багажа при них нет. И едва ли кто захочет приехать к ним.

— Они ищут курочек, чтобы общипать их.

— О чем ты? Каких курочек?

— Вроде тебя.

— Не понял, кузен.

— Выискивают убежавших из дома юношей и девушек, которых можно посадить на иглу и отправить на панель.

— Ты серьезно? И им разрешают тут сидеть?

— Это свободная страна. Страна равных возможностей. Свободного предпринимательства. Или ты этого не слышал?

— Ну… — Скайлар поставил на пол большой отцовский чемодан, чтобы пожать руку Джону. Во второй руке он держал трубу. — Хоть моя труба со мной.

— Эй, Скайлар! — Мужчина, проходя мимо, хлопнул Скайлара по плечу. — Удачи тебе, сынок!

Джон нахмурился.

Девушка-подросток, потенциальная курочка, похлопала накладными ресницами и сказала:

— Еще увидимся, Скайлар.

— Что это все значит? — спросил Джон. — Откуда эти люди знают тебя?

— Видишь ли, путешествие выдалось долгим, более чем долгим. Когда мы миновали Вашингтон, округ Колумбия, кто-то спросил, умею ли я играть на этой штуковине… — Скайлар поднял футляр с трубой.

Пожилая женщина остановилась. Ослепительно улыбнулась Скайлару.

— На трубе ты играешь потрясающе, Скайлар.

— Благодарю вас, мэм.

— Так ты дал в автобусе концерт?

— Поэтому автобус и запоздал. Водителю очень понравилась миниатюра, которую я назвал «Серенада Саре». Так что извини, что заставил тебя ждать.

— Не думаю, что я ее слышал.

— Хочешь, чтобы я сыграл ее тебе прямо сейчас?

— Не здесь, Скайлар. — Пожилая пара остановилась, чтобы пожелать Скайлару удачи. Пригласила его в их кафетерий в Дорчестере на бостонский кремовый торт. — Скайлар, ты уже знаешь в Бостоне больше людей, чем я, а я живу тут с рождения.